Именно к этому моменту и относится фраза, приведенная мною в начале повести:

– Mi casa es a disposicion de usted (мой дом к вашим услугам).

Эта фраза у испанцев составляет лишь условную форму вежливости, не более. Она ровно ничего не означает, и всякий испанец чрезвычайно бы удивился, если бы нашелся какой-нибудь наивный человек, который понял бы ее буквально. Я это знал. Но в устах моего кубинца приглашение звучало совершенно искренне и серьезно, и сделано оно было с надеждой, что его примут.

– У нас теперь до Батабано железная дорога, – продолжал с самой милой приветливостью Мариано, – путь, в сущности, не очень длинен. Отчего бы вам не провести у меня все то время, которое вы думаете пробыть на острове? Одного боюсь: вам покажется у нас скучно, потому что я не могу предложить вам никаких удовольствий взамен столичных. Впрочем, если вы любите охоту, рыбную ловлю, то у вас будет много таких развлечений.

Я не стал сопротивляться и уступил искушению. Меня смущало только опасение, что я поступлю слишком бесцеремонно и, кроме того, не успею сделать всех тех дел, ради которых приехал на Кубу.

Но креол опять не дал мне ничего ответить и продолжал:

– Кроме удовольствия осмотреть со мною все достопримечательности нашего волшебного острова, я ничего не могу вам предложить. Я старый холостяк, живу в довольно большой усадьбе, удаленной от населенных мест. Со мной живет сестра, которая ведет наше домашнее хозяйство. Она простенькая креолочка, без особого образования, нисколько не похожая на лондонских и парижских светских девиц. Зато могу уверить, что она очень добра и другу своего брата будет очень рада. Ну так что же, кабальеро? Едете со мной?

Охота и рыбная ловля уже почти склонили меня к утвердительному ответу. Когда же дон Мариано рассказал мне о своей сестре, о «креолочке, не похожей на парижских и лондонских светских девиц», тогда я окончательно перестал колебаться.

– Con mucho gosto! – отвечал я.